Москва встретила Ришара овациями
20 сентября в ИТАР-ТАСС прошла пресс-конференция с участием Пьера Ришара, Кристофа Дютрона (режиссера спектакля) и Леонида Робермана (продюсера гастролей). Представители ИТАР-ТАСС сообщили, что такого количества журналистов на пресс-конференции они не видели давно.
Пресс-конференция началась с аплодисментов и вручения цветов. Отвечая на вопросы журналистов, актер признался, что спектакль "Пьеру Ришару. До востребования" - это исповедь, построенная на реально приходивших к нему письмах со всего мира. Помнит он и одно письмо от восьмилетнего мальчика из Владивостока, который признался Пьеру Ришару в любви.
В Москве актер любит бывать на Красной площади, перед спектаклями играет в карты, а вино со своих виноградников принципиально не называет своим именем.
На премьерном показе спектакля в театре им. Евг.Вахтангова зрители минут 7 не отпускали актера со сцены и благодарили за его искренность морем цветов и громкими аплодисментами. Единицам удалось получить автограф, а одна поклонница смогла добиться даже поцелуя.
Пресс-конференция:
РИШАР: Я всегда счастлив, побывать в Москве. Каждый мой приезд в Россию для меня - это счастье, и я всегда покидаю Россию с грустью. Сегодня я особенно счастлив, потому что я не только приехал сюда, но и привез мой собственный спектакль, и я, можно сказать, возбужден от встречи с московской публикой, и, конечно, немножко волнуюсь, боюсь, но это нормально. Каждый раз прием российской публики настолько горяч, настолько сердечен; и на улице и в ресторане меня узнают. Возможно, это придает мне силы и уменьшает мой страх перед предстоящей встречей на сцене. Я думаю, что во Франции даже не представляют, насколько хорошо, тепло меня встречают в России. Я с удовольствем отвечу на все ваши вопросы.
ДЮТРОН: Когда Пьер рассказывал о приеме в России, я сам не очень-то верил, что это правда, а то, что я увидел, уже выше всех моих ожиданий и моего воображения. И, честно говоря, я тоже дрожу от страха, представляя наш совместный спектакль, который мы создали с Пьером. Само создание спектакля - это творение каких-то личностных отношений между автором и режиссером. Мы постарались сделать так, чтобы не было языкового барьера в этом спектакле, чтобы вы могли получить этот посыл. Мы хотели этим спектаклем сделать своеобразный подарок публике, чтобы вы получили от этого спектакля такое же удовольствие, какое удовольствие получили мы, когда его создавали.
ВОПРОС: Ваш спеклаль построен на письмах. Скажите, получали ли вы письма из России. Что вам пишут? И чем эти письма отличаются от вопросов корреспондентов других стран?
РИШАР: Я получал письма со всего мира и из России тоже. Одно письмо я получил лет 25 назад и помню его до сих пор. Оно пришло от маленького мальчика из Владивостока. Он писал: "Мне 8 лет. Я вас люблю". Это было такое очаровательное письмо, и я его храню до сих пор. Это было мое первое письмо из России. А те письма, которые я читаю по ходу спектакля, - это то, что мы переписали вместе с режиссером, чтобы они были посмешнее, и они очень смешные. Часто письма, которые я получаю, очень трогательные и наивные. Но в то же время я не хотел бы в чистом виде рассказывать содержание тех писем, которые написаны лично мне, вот почему я их перерабатывал, переписывал.
ВОПРОС: Скажите, почему вообще вы приезжаете работать в Россию? Что вас сюда тянет?
РИШАР: Ну, во-первых, потому что мне приглашают. Леонид Роберман предложил сыграть мой спектакль здесь, а я воспользовался его предложением. И я объясню почему: потому что я счастлив здесь, в России, мне хорошо. Вот простой ответ.
ВОПРОС: Велика ли разница между текстом пьесы и письмами, которые Вы получили? Как Вы думаете, что почувствуют люди, если они узнают в вашем спектакле письма, которые они Вам писали?
РИШАР: Они их не узнают. На самом деле, главное - это все-таки не письма. Письма - это предлог, это повод ответить на них и сыграть в этом ответе. Само действие спектакля происходит в виде ответов. Я отвечаю на эти письма, рассказывая истории из своей жизни, о том, что я пережил, о моих встречах и, может быть, каких-нибудь моих приключениях, с этим связанных. Кристоф и я выбрали, в общем-то, самые смешные, забавные и трогательные письма. И это возможность, это повод играть примерно так же, как когда-то я играл в смешных комедиях-бурлесках. То есть в плане физическом я играю почти так же, как я играл раньше в фильмах. Но только разница в том, что я, скорее, не блондин, а седой, а мой плоский живот стал круглым. Но во мне тот же заряд, то же стремление и та же манера играть. Я себе не изменяю в этом плане.
ВОПРОС: Но ведь есть разница между работой киноактера и работой театрального актера.
РИШАР: На самом деле я играю, по воле режиссера, примерно так же, как я играл в кино. Это намеренно сделано, потому что такова задумка режиссера. Но есть театральный подход, к которому он меня принуждал. За мной он следит очень жестко, он очень суров.
ВОПРОС: Я читал о вашем специфическом отношении к постановкам Шекспира. Могли бы вы сыграть Шекспира как бурлеск?
РИШАР: Это не скептицизм, это восхищение Шекспиром. Наоборот, я очень хочу играть, но очень боюсь. Я считаю, что я не достоин играть Шекспира. Хотя, все-таки, "Король Лир" очень соблазнителен для меня. Но я считаю, что я еще очень молод для этого.
ВОПРОС: А комедии Шекспира?
РИШАР: Там есть, конечно, роли для меня. Я обожаю и Шекспира, и Чехова. Может быть, у меня есть такой грех - комплекс неполноценности. Я не так уж сильно верю в себя. И поэтому, у меня по отношению к Шекспиру или Чехову заниженная самооценка. Может быть, потому что я никогда не считал себя театральным актером. Я всегда считал, что я сам по себе персонаж, какая-то личность. То есть во всех моих первых фильмах герой, в общем-то, был я сам. Я сам придумывал сюжет и этого персонажа. И я повторяюсь, как вы заметили, из одного фильма в другой. А Кристоф меня убеждает, что я не просто один персонаж, что я актер, что я должен стараться играть что-то еще. Он научил меня четко говорить, что необходимо в театре.
ВОПРОС: В России Вас знают не только как актера, но и как известного винодела. Вы можете сейчас прорекламировать Ваше вино для русской публики. И скажите, на кого из Ваших персонажей это вино похоже?
РИШАР: Мое вино такое же благородное, как и я. Это южное вино, вино солнечное, оно наполнено очень многими запахами, ароматами, эти вина очень хорошо идут с красным мясом. У меня есть 80 тыс бутылок вина, и я их пью.
ДЮТРОН: Этот спектакль был написан на основе этого вина. Если спектакль вам понравится, значит, вино было хорошим.
ВОПРОС: Вы не дали вину свое имя, вы оставили название того шато, в котором оно производится.
РИШАР: Я произвожу различие между собой и вином. Я ношу мое имя, вино имеет свое имя. Я не хочу, чтобы мое вино любили и покупали только потому, что оно называется "Пьер Ришар".
ВОПРОС: Жерар Депардье как-то сравнил Вас с князем Мышкиным Достоевского. С кем из персонажей русской литературы ассоциируете Вы себя сами? Понравилось ли Вам такое сравнение?
РИШАР: С Идиотом. Достоевского.
ВОПРОС: Может быть, у вас после многочисленных поездок в Россию сложились какие-то традиции того, что вы делаете в России?
РИШАР: В первую очередь, меня удивляют тосты. Это очень русская традиция, принявшая невероятные размеры. Каждый хочет произнести свой тост, и нет уже времени поесть. Я понимаю, что надо слушать, что нужно проявлять уважение, когда люди произносят тост, но я потом беру еду в мешочек, уношу и после ем. Есть у меня собственные привычки. Ни разу не было такого, чтобы я приехал в Россию и не сходил на Красную площадь. Меня это место совершенно потрясает и привлекает, его огромные масштабы, красота. Я даже люблю там бродить ночью, когда меньше народу. Я чувствую какую-то вибрацию, какое-то энергетическое движение. И завтра утром я туда пойду.
ВОПРОС: Господин Ришар, насколько я знаю, у вас три внучки и один внук. Они смотрят комедии с участием дедушки или предпочитают голливудские боевики, как многие дети сейчас?
РИШАР: У меня 3 внучки и 3 внука. Мне кажется, что им нравятся те фильмы, в которых я играю, но я с ними не смотрю их. Честно говоря, они со мной очень хорошо развлекаются - я умею их развлечь. Но, к сожалению, я не могу им запретить смотреть американские фильмы. Ситуация такова, что во Франции, как и во всем мире, американские фильмы заполняют экраны, с этим ничего не поделаешь. И мало места остается для кинематографа других стран, даже во Франции для французских, не говоря о кинопроизводителях других стран. И я об этом очень сожалею.
ВОПРОС: А Вы бы приняли бы приглашение сняться в Голливуде?
РИШАР. Если Де Ниро меня пригласит, я скажу да, почему бы и нет. Все зависит от фильма. Несколько раз мне предлагали, и я почти соглашался. Я очень много снимался с Джейн Фондой, но это она приезжала во Францию.
ВОПРОС: Вы снимались у русского режиссера, в фильме "Парижане". Вам понравился процесс съемки? У Вас изменилось отношение к русскому кинобизнесу или представление о русских людях?
РИШАР: Я снимался всего три или четыре дня. Я приехал на станцию маленького городка, там было очень много народу - вся деревня. Потом меня повезли сразу на место съемки, и там тоже была вся деревня. И было очень трудно сниматься, потому что каждый житель деревни подходил и старался пожать руку. Это было потрясающе, но я бы не выдержал 2 месяца подряд таких съемок.
ВОПРОС: Во многих фильмах Вашего героя зовут Франсуа Перрен. Появится ли Франсуа Перрен в этот раз на сцене?
РИШАР: Да, это имя появляется в четырех фильмах, но это связано с режиссером Вебером, а не со мной. Потом он это имя отдавал другим. А я, в принципе, каждый раз меняю имя персонажа.
ВОПРОС: Вы снимались у режиссера Наны Джорджадзе. Угощали ли Вас местным вином и можно ли его сравнить с французским?
РИШАР: Честно говоря, грузинское вино мне не понравилось. И вдруг неожиданно один раз в маленьком каком-то ресторанчике мне предложили "Мукузани" где-то семидесятого года. Это было потрясающее вино. Я пошел в магазин и купил все запасы этого вина на все следующие месяцы.
ВОПРОС: Вы очень популярны и здесь и во Франции. Не кажется ли Вам, что ваша популярность в России другого свойства, чем во Франции. И если Вы чувствуете эту разницу, то в чем она состоит?
РИШАР: Маленький нюанс все-таки есть. Он состоит в том, что в России есть еще какое-то чувство, теплота, любовь, и в этом отличие от реакции французской публики.
ВОПРОС: Давным-давно вы сделали фильм о Че Геваре. Чем привлек Вас этот персонаж, что Вы поехали на Кубу и так много провели там времени? Не кажется ли Вам, что в 20-м веке ажиотаж вокруг этой фигуры был слишком преувеличен?
РИШАР: В свое время, действительно, очень сильной была магия этой личности. И, когда он умер, во всем мире были просто демонстрации. Тогда все были покорены этим персонажем. Потом я как-то беседовал с французским журналистом, он рассказал мне, что только что встречался с отцом Че Гевары. Он предложил мне тогда снять о нем фильм на Кубе, и мы поехали туда, сняли и отца, и жену Че Гевары. Из-за того что интерес французского режиссера и актера к фигуре Че Гевары был такой большой, все двери открывались. В то время обаяние этой личности и увлеченпие его идеями было очень велико. Кубинцы делали большую разницу между Че (как они говорят сокращенно) и Кастро.
ВОПРОС: А в чем эта разница?
РИШАР: Была тенденция делать из Че икону, его образ романтизировали.
ДЮТРОН: Может быть, потому что он не пришел к власти
Ссылка на источник: http://www.artpartner.ru/richard-pressconference
